Ничем еще не запятнавши чувств. Подумай, кто он, и проникнись страхом. По званью он себе не господин. Он сам в плену у своего рожденья. Не вправе он, как всякий человек, Стремиться к счастью. От его поступков Зависит благоденствие страны. Он ничего не выбирает в жизни, А слушается выбора других И соблюдает пользу государства. Поэтому пойми, каким огнем Играешь ты, терпя его признанья, И сколько примешь горя и стыда, Когда ему поддашься и уступишь. Страшись, сестра; Офелия, страшись, Остерегайся, как чумы, влеченья, На выстрел от взаимности беги. Уже и то нескромно, если месяц На девушку засмотрится в окно. Оклеветать нетрудно добродетель. Червь бьет всего прожорливей ростки, Когда на них еще не вскрылись почки, И ранним утром жизни, по росе, Особенно прилипчивы болезни. Пока наш нрав не искушен и юн, Застенчивость – наш лучший опекун.
Офелия Я смысл ученья твоего поставлю Хранителем души. Но, милый брат, Не поступай со мной, как лживый пастырь, Который хвалит нам тернистый путь На небеса, а сам, вразрез советам, Повесничает на стезях греха И не краснеет.
Лаэрт За меня не бойся. Но что ж я медлю? Вот и наш отец.

Входит Полоний.

Вдвойне благословиться – дважды благо. Опять проститься новый случай нам.